К Чернобылю в Украине отношение разное. Кто-то считает крупнейшую техногенную аварию в истории человечества одной из темных страниц советско-партийного прошлого. Кто-то относится к «зоне отчуждения» как к экстремальному туризму. А кто-то по-прежнему, спустя двадцать три года после аварии, считает Чернобыль своим домом.

19 декабря я уже не в первый раз побывал в Чернобыле. Поэтому ни разбитые окна, ни развалившиеся хаты, ни безлюдная местность на меня не произвели впечатления.

Но вот что действительно запомнилось – это местная церковь, Свято-Ильинская. Такой чистоты и искренности – в отделке, во фресках, в печах, даже в батареях отопления – я не встречал нигде. При том, что эта церковь и зернохранилищем успела побывать, и клубом. А возрождена была стараниями отца Николая. В этой церкви чувствуешь ощущение дома и настоящести, искренности происходящего. И все это – без псевдорелигиозного формализма.

Все прихожане чернобыльской Свято-Ильинской церкви знают друг друга по именам. Во внутреннем убранстве храма принял участие каждый прихожанин. Настоятель отец Николай варил батареи отопления, кто-то занимался изготовлением и отделкой клироса, кто-то – церковный подсвечник соорудил.

Но больше всего меня поразила исповедь. В ней так же не было присущего богослужениям формализма, надрывного голоса. Вместо этого, отец Николай говорил самые простые слова, самым простым языком, но его слова трогали за живое, настолько искренними они были. Многие во время проповеди, в том числе и я, стояли со слезами на глазах.

И когда мы все вышли на улицу, в глазах людей не было страха радиации, казалось, они совсем не замечают холода, и в этот момент я увидел, как все мы – журналисты, активисты, прихожане, самоселы, вахтеры – все мы объединились в один народ.

Это и было чудо в день Святого Николая.